Я никогда не думал, что это случится со мной. Приснился сестре голый брат Жестокая любовь государя Евгений Сухов

Евгений Сухов — Жестокая любовь государя

Описание книги «Жестокая любовь государя»

Описание и краткое содержание «Жестокая любовь государя» читать бесплатно онлайн.

Попытки бояр сосватать царю Ивану польскую принцессу не увенчались успехом. Король Сигизмунд был наслышан о распутстве юного московского правителя и не решился отдать за него свою любимую младшую сестру. Первой женой Ивана IV стала Анастастия — дочь знатного боярина Романа Захарьина. Горячо привязался Иван Васильевич к красавице Анастасии, ставшей матерью троих его сыновей. Но опальные бояре, плетущие заговор против могущественного рода Захарьиных, сгубили молодую царицу… Второй супругой царя Ивана была гордая и своенравная дочь черкесского князя Темрюка. Второй, но далеко не последней…

Жестокая любовь государя

Великий князь всея Руси

С левого берега Неглинки ухнуло — это на Пушечном дворе тешились пищальники, стараясь угодить каменным ядром в ледяную крепость, которая величаво скользила по мутной весенней реке. Этот выстрел заставил воспарить в воздух бестолковую воронью стаю. И еще долго, криком будоража окрестность, птицы не смели возвратиться на взрыхленное, отошедшее от снега поле.

Перемена к новому ощущалась не только в несмолкающем вороньем гомоне над куполами Благовещенского собора, но и в самом воздухе, который сейчас был как никогда свеж, и в пестрых нарядах посадского люда, спешившего снять с себя суконные душегрейки и обрядиться в яркие длиннополые кафтаны. Бабы, под стать погоде, повязывали цветастые платки, не жалея белил, светили лицо и, зацепив ведра на коромысла, шли по воду, как на гулянье. Обернется иной мужик на ладную девичью фигуру и, словно устыдясь бесовского погляда, пойдет далее, ускоряя шаг.

День был торговый, и уже с утра с посадов и из окрестных деревенек, несмотря на слякоть, тянулись в Кремль повозки с товаром. Караульщики, стоявшие у ворот, в город пускали не всякую телегу: одно дело — промысленники великого князя, что везут ко двору снедь всякую, другое дело — человек подлый, решивший обжиться на базаре да товару прикупить. Дворовых государя было видно издалека — пожалованы из казны кафтанами. Мужики одеты поплоше — вместо ферязей[1] армяки[2] и на голове не увидеть горлатной шапки.[3] Черные люди, покорно подчиняясь взмаху бердышей, останавливали лошадей и, сетуя на месяц цветень,[4] шли пешком в город. С сожалением вспоминалась зима, когда торг шел на Москве-реке, куда сходились купцы со всей Московии, — не то, что ныне!

Даст иной мужик караульщику в руку копейку и попросит последить за мерином. Тот хмыкнет под нос и велит мужику проходить. Хоть и нет уверенности в том, что лошадь будет присмотрена, да с уговором оно как-то легче.

В торговый день Москва походила на густую паутину, сплетенную искусным ловчим, к самому центру которой узкими посадскими улочками пробирались торговые люди, а за ними шли в стольную нищие в надежде собрать щедрую милостыню и обрести на ночь теплый кров.

Силантий отвесил поклон страже, которая лениво поверх голов наблюдала за движением льда на Москве-реке: громадины, соединяясь, образовывали огромные храмы, а то вдруг, повинуясь чьей-то невидимой воле, наползали на крутые берега и рассыпались с мягким шорохом.

Купола Благовещенского собора были видны издалека, их золотой свет слепил глаза, а маковки напоминали солнце. Силантий снял шапку и пошел прямиком на главки Грановитой палаты.

Ворота великокняжеского двора распахнулись, и на улочки в одинаковых красных кафтанах выехала дюжина всадников. Украшенные золотом попоны на лошадях свисали едва ли не до земли. За ними, чуток поотстав, следовало трое бояр в куньих шубах. Среди них выделялся тот, что ехал посередке: парчовая ферязь, сафьяновые сапоги с татарским узором, на голове черевья шапка.[5] Боярин как бы не замечал склоненных голов, держался прямо, будто опасался, что огромная шапка, башней торчавшая на самой макушке, свалится набок и останется он простоволосым среди покорной и безмолвной толпы. Но эта невнимательность была напускной: пронзительный взгляд цеплял мастеровых, с разинутым ртом смотрящих на боярина, девок, закрывающих рукавами лица, юродивого, стоящего на коленях у самых ворот. Если чего и не видел боярин, то враз подмечали всадники и щедро раздавали удары плетьми каждому мужику, осмелившемуся предстать в шапке.

Боярин горделиво повел головой, и его взгляд остановился на Силантии.

— Кто таков?! Как на княжеский двор забрел? — осерчал вельможа.

Детина распрямился и, остановив взгляд на золотых пуговицах боярина, отвечал:

— Силантий я, господин, на службу к государю иду, по чеканному делу я мастер.

— Так и шел бы на Монетный двор.

— Был я там. К боярину Воронцову Федору Семеновичу отослали — только он один и решает, кому из мастеров быть на Монетном дворе.

— Не похож ты на чеканщика, — усомнился боярин, — больно рожа у тебя разбойная. Третьего дня двоим таким, как ты, олово в глотку залили, а другому уши отрезали.

Силантий различил, что верхняя пуговка на груди сердитого господина без позолоты и чуток примята, и догадался, что перед ним кулачный боец.

— Почто понапрасну недоверием обижаешь, боярин? Я не из таких, а чеканю я не рожей, а руками! — Силантий развернул ладони, показывая их всаднику. — Ишь ты! Языкастый какой! Эй, Захарка, кличь боярина Воронцова, скажешь, что чеканщика ему сыскал, — наказал вельможа одному из слуг, и тот, расторопно погоняя жеребца, вернулся на великокняжеский двор.

Боярин, сразу позабыв о Силантии, повернул коня в Китай-город.

— Кто это? — спросил чеканщик, когда отряд всадников спрятался за изгородью собора.

— Кто? Кто? — пробурчал дворовый, натягивая на уши шапку. — Неужто не признал? Сам князь Андрей Михайлович Шуйский будет! Благодари господа, что без башки не остался. Крут он! Не велено по двору таким лапотникам, как ты, шастать. И как это стража недоглядела?

Сказал и пошел прочь от дворца подалее, словно от греха.

— Неужно?! — ахнул Силантий, крестясь.

— Кто здесь чеканщик? — вышел из великокняжеского двора мужик в служилом платье. — Кто боярина Воронцова добивался?

— Я это, — отозвался чеканщик, уже не уверенный в том, что правильно поступает, решившись пойти на государеву службу.

— Ты? — недоверчиво посмотрел дьяк. — Ну да ладно, пойдем! Боярин тебя дожидается.

Великокняжеский двор был полон стражи. Одни, закинув ружья на плечи, неторопливо расхаживали по двору, другие пищальники несли караул у рундуков, с которых начиналась парадная лестница, и на Красном крыльце, зорко всматриваясь в каждого входящего — не припрятал ли под кафтаном оружие. На Постельном крыльце, как всегда, толпились стольники,[6] стряпчие[7] и дворяне разных чинов, они вполголоса переговаривались меж собой, ожидая новостей и государевых указов.

Дьяк повел Силантия мимо Красного крыльца в дубовую избу, у входа в которую маялся молодой караульщик.

В горнице было просторно и сухо, пахло расплавленным воском, а по углам горели свечи. На лавке, за огромным, гладко тесанным столом сидел боярин.

— Ты, что ли, чеканщик? — недоверчиво поинтересовался он у Силантия.

Тот, скрывая робость, перешагнул высокий порог, поприветствовал вельможу большим поклоном, касаясь пальцами темного сора, что был всюду разбросан на полу, и отвечал:

— Где же ты чеканному делу учился?

— Из Нового Града я, батя меня часто с собой брал пособить.

— Из Новгорода, говоришь. — Голос боярина Воронцова потеплел. — Мастера там знатные, что и говорить. И церкви мурованные[8] сумеют поставить, и монет начеканят. А знаешь ли ты, холоп, такого знатного чеканщика — Федора сына Михайлова, по прозвищу Кисель?

Мастеровой вдруг зарделся, словно солнышко на закате:

— Как не знать? Это мой отец.

— Вот оно что, — протянул боярин, приглядываясь к мастеровому повнимательнее. — А какие ты ремесла, кроме чеканки, знаешь?

— Да всему понемногу обучен. Подметчиком могу быть, резальщиком. Ежели что, тянульщиком или отжигальщиком.[9]

— Хорошо. Беру тебя на Денежный двор, — согласился боярин. — Василий Иванович, — обратился он к дьяку, сухонькому, словно стручок, отроку,[10] который что-то усердно кропал у коптящей лучины. — Пиши его в книгу. Как тебя?

Читать еще:  Боль от расставания не проходит что делать. Как легче пережить расставание с любимым человеком

— Силантий сын Федора.

— Взять чеканщиком на Денежный двор Силантия сына Федора, жалованье положим… три рубля. А еще со стола моего харч получать станешь, платье я тебе дам служилое. А если в воровстве уличим, так олово в глотку зальем, — строго предупредил боярин. — А теперь крест целуй, что не будешь воровать серебра и денег. В серебро меди и олова примешивать не станешь. В доме своем воровских денег делать не будешь и чеканов не станешь красть. Дьяк, крест ему подай!

Стручок встрепенулся, издавая треск, будто горошины на пол просыпались:

— С Христом или так?

— С Христом давай, оно понадежнее будет.

Дьяк снял со стены распятие и поднес его к губам Силантия, который ткнулся лицом в стопы Спаса.

— А теперь прочь ступайте, мне сегодня на Думу идти.

Оказавшись на крыльце, Силантий вздохнул глубоко, до того тяжек ему показался дух в горнице. Еще не отдышался, а дьяк уже напустил на себя строгость и заговорил:

— Боярин тебе одно глаголил, ты его слушай, он голова, но вот спрашивать с тебя буду я! И называй меня Василий Иванович, а сам я из Захаровых. Может, для кого-то я и Васька, и сын холопий, но для тебя величаюсь по имени и отчеству. А теперь пошли на Монетный двор.

LiveInternetLiveInternet

Фотоальбом

Музыка

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Я никогда не думал, что это случится со мной

Я никогда не думал, что это случится со мной

Итак, в качестве особого праздничного поста предлагаю повесть «Я никогда не думал, что это случится со мной» в девяти частях. Авторство принадлежит анонимусу с Форчана, а перевод — анонимусу с Нульчана. Орфография и пунктуация сохранены. Наслаждайтесь! 🙂

Я никогда не думал, что это случится со мной.
Вчера мы с сестрой играли в бадминтон на новой площадке в нашем дворе. Было жарко, мы сильно вспотели. Примерно через полчаса мы пошли в дом, чтобы освежиться под душем.
Папа делал ремонт в душевой наверху, и поэтому нам пришлось мыться по очереди в ванной на первом этаже. Это рядом с кухней, по главному коридору.
Сестра вбежала в ванную, захлопнула дверь и заперлась внутри, прежде чем я успел зайти. Я постучал в дверь и сказал, что сейчас моя очередь, поскольку я старше. Она повернула кран и проигнорировала меня. Я разозлился. Вдруг я услышал, как она зовет меня, приглашает войти. Я никогда не видел сестру голой. Я спросил, одета ли она, и она ответила да. Дверь была не заперта, поэтому я вошел.
На ней были только лифчик и трусики. Я сказал, что ей не следует показываться мне в таком виде, потому что нам не позволено видеть друг друга голыми. Папа делал ремонт в душевой наверху, и поэтому нам пришлось мыться по очереди в ванной на первом этаже. Это рядом с кухней, по главному коридору.
Я чувствовал себя неудобно, и думаю, она это понимала. Она начала расчесывать волосы, любуясь собой в зеркале. Я немного покраснел, непривычно было видеть ее такой. Трудно было мыслить ясно. Я повторил, что она не должна показываться передо мной раздетой. Мне стало очень неудобно.
Сестра сказала, что все нормально, она не голая. На ней были только лифчик и трусики. Я попросил ее выйти, чтобы я мог принять душ, но она ответила: «Есть еще кое-что . «.

Я никогда не видел мою сестру голой. Мы играли в бадминтон на улице в жару, поэтому я хотел освежиться под душем. Я попросил ее выйти, чтобы я мог помыться. Она отказалась. Она начала зачесывать волосы. На ней были только лифчик и трусики.
Я рассердился из-за того, что она меня не слушает, и спросил ее, почему она ведет себя так глупо. Я сказал, что нам не позволено видеть друг друга в таком виде. Она ответила, что одета. Я сказал, лифчик и трусики — это не одежда. Она рассмеялась. Я никогда не видел сестру голой, как и она меня. Этого нам не разрешают. Мы стояли в одной ванной комнате. Я просил ее уйти. Она отказалась.
Мне было жарко от игры в бадминтон и я хотел принять душ. Я решил раздеться до трусов и помыться, пока она занимается волосами.
Мне было очень неудобно. Я разделся до трусов, пока сестра расчесывала волосы. Я включил душ. Мы были одной ванной комнате. Я попросил ее уйти, но она отказалась. Она спросила меня, почему я такой глупый. На ней были только лифчик и трусики.
Я никогда не думал, что это случится со мной. Я очень сильно покраснел. Трудно было мыслить ясно.
Я попросил ее уйти. Я сказал, что нам не позволено видеть друг друга голыми. Она говорит, это не так. На ней были только лифчик и трусики. Я сказал, что это не одежда.

Она посмотрела на меня и сказала, забавно, ведь я тоже голый. На мне были только трусы. Я согласился, но добавил, что это по ее вине. Мы никогда не видели друг друга голыми. После бадминтона я хотел освежиться по душем. Я весь вспотел. Я попросил ее уйти, но она отказалась.
Я не мог мыслить ясно. Сестра расчесывала волосы в зеркале. Я сказал, что она очень упряма. Она назвала меня слабаком. На мне были одни трусы. Я никогда не стоял раздетым перед сестрой. Она лишь смеялась. Мне было очень неудобно.
Я включил душ. Последнее время было так жарко, что было необходимо помыться. Папа делал ремонт в душевой наверху. Я попросил сестру уйти. Она все расчесывала волосы. Я сказал, уходи. Она отказалась. Она рассмеялась.
Это небольшая ванная. По главному коридору, рядом с кухней. Мы были очень близки. Мне было неудобно видеть ее такой. Нам не разрешают. Я не думаю, что это ее волновало.
Она была одета только бюстгальтер и трусики. Я никогда не видел мою сестру голой, как и она меня. Я попросил ее уйти. Она сказала, без проблем. Она спросила, почему ей следует уйти. Я сказал, что нам не позволено видеть друг друга голыми. Она сказала, что одета. Я сказал, лифчик и трусики — это не одежда. Она сказала, это значит, что я тоже голый. На мне были только трусы.
Я включил душ. Мне нужно было смыть пот. Я попросил сестру уйти. Она продолжала расчесывать волосы. Я попросил ее уйти. Она обозвала меня слабаком.

Я сказал, нам нельзя быть такими упрямыми. Она ответила, что это не честно. Мы были в одной ванной комнате. Это рядом с кухней. Я сказал, как старший, я устанавливаю правила. Я очень сильно покраснел. Мне было очень неудобно. Я думаю, что она это понимала.
Я включил душ. Я никогда не думал, что это случится со мной. Я никогда не видел сестру голой. Мы были очень близки. Мы были в одной ванной комнате. Это по главному коридору. Я не мог мыслить ясно.
Я решил войти в душевую в трусах, затем снять их и бросить через шторку, чтобы она не видела меня голым. Она никогда не видела меня голым. Я включил душ. Я зашел в душевую в трусах. Я снял трусы и бросил их через шторку, чтобы сестра не видела меня голым. Она обозвала меня слабаком.
Душ был очень холодный. Было приятно после игры в бадминтон в жару. Я слышал, что сестра все еще была в ванной. На ней были только лифчик и трусики. Я попросил ее уйти. Она отказалась.
Я посмотрел вниз и увидел, что мой член стоял, как каменный. Я очень сильно покраснел. Мне показалось, что сестра увидела мой член. Она никогда не видела меня голым. Нам не позволено.
Я сказал моей сестре, не будь упрямой. Я сказал, что она нарушает все правила. Она ответила, что ее это не волнует. Она спросила меня, волнует ли это меня. Я сказал, что мне не все равно. Ей было все равно. Мне было очень неудобно. Я думаю, что она это понимала.

Душ был очень холодный. Я начал замерзать. Я хотел выйти из душа. Но я был голый. Я не хотел, чтобы сестра видела меня голым. Она никогда не видела меня голым. Я попросил ее уйти, но она отказалась. Я сказал ей, что я помылся. Ей было все равно. Я не знал, что делать. Мой член стоял, как каменный. Я не хотел, чтобы сестра увидела мой член. Я не мог мыслить ясно.
Я не знал, что делать. Я сказал сестре, если она не уйдет, я выйду из душа обнаженным. Она сказала, не вопрос. Я не думаю, что она повелась на мой блеф. Я не хотел, чтобы сестра видела меня голым. Она никогда не видела меня таким. Но я хотел выйти из душа. Я сказал ей, что сейчас она увидит меня голым. Она сказала, хорошо.
Я сглотнул. Я очень сильно покраснел. Нам не позволено видеть друг друга в таком виде. Мы были в одной ванной. Это небольшая комната. По главному коридору. Рядом с кухней.
Я никогда не думал, что это случится со мной. Я сказал сестре, что выхожу. Она сказала, хорошо. Я сглотнул. Я вышел из душа.
Я посмотрел вниз и увидел, что мой член стоял, как каменный. Моя сестра тоже увидела. Она рассмеялась. Я попросил ее уйти. Она ответила, без проблем. Я сказал, что это вне всяких правил. Она ответила, что это ее волнует. Мне было очень неудобно.
Я оглянулся в поисках моей одежды, но она пропала без следа. Я спросил сестру, где моя одежда. Она ответила, что спрятала ее. Я спросил, ты спрятала. Она ответила, да. Я очень рассердился.

Читать еще:  Женская грудь — какие формы бывают? Красивая грудь без операции: это возможно

Я не мог выйти из ванной голым. Мне не позволено. Я сказал сестре, чтобы она отдала мне мою одежду. Она отказалась. Я спросил, почему она это делает. Она ответила, почему бы и нет. Она начала расчесывать волосы. Она никогда не видела меня голой. Я никогда не думал, что это произойдет. Я уже сожалел, что стал играть в бадминтон. Я не знал, что делать.
Я был полностью голый. Я сказала сестре, что она не должна видеть меня в таком виде. Она сказала, это нормально. Она сказала, что если я так против того, чтобы находиться перед ней голым, почему мой член такой твердый. Я посмотрел вниз и увидел, что мой член стоял, как каменный. Я очень сильно покраснел.
Она сказала, что это не честно, что я стою голый, а она нет. Я сказал, что она голая. Она ответила, что одета. Я сказал, лифчик и трусики — это не одежда. Она сказала, тогда я очень голый. Я согласился, но добавил, что это по ее вине. Я спросил, где моя одежда. Она сказала, что спрятала ее. Мне было очень неудобно. Я думаю, что она это понимала.
Она сказала, снимет одежду. Я сказал, какую одежду. Она сказала, лифчик и трусики. Я никогда не видел сестру голой. Я никогда не думал, что это случится со мной. Я сглотнул.
Она была совершенно голой. Я был полностью голым. Мы были в одной ванной. Мы были очень близки. Это небольшая комната. По главному коридору, рядом с кухней.
Я не мог мыслить ясно. Я спросил, почему ты это делаешь. Она сказала, что это весело. Я попросил ее уйти. Она спросила, почему. Я попросил ее уйти. Она отказалась.
Я спросил ее, где моя одежда. Она сказала, что спрятала ее. Я очень сильно покраснел. Она обозвала меня слабаком. Я сказала, что она нарушает все правила.

Она спросила меня, знаю ли я, что такое секс. Я сказал, немного. Она сказала, что именно. Я сказал, не так много. Нам не позволено много знать о сексе. Она сказала, что много чего знает. Я спросил, почему. Она ответила, почему бы и нет. Я сказал, что нам нельзя. Она сказала, это ее не волнует.
Я никогда не видел сестру голой. Я посмотрел вниз и заметил, что ее влагалище было очень влажным. Я велел ей одеться. Она этого не сделала. Она позвала меня слабаком. Мне было очень неудобно. Я думаю, что она это понимала.
Она поцеловала меня в щеку. Я очень сильно покраснел. Я попросил ее вернуть мне одежду. Она отказалась. Она была мне очень близка. Она была совершенно голая. Мы были в одной ванной. Это небольшая комната. Она рассмеялась.
Я никогда не думал, что это случится со мной. Мы не имели права это делать. Наши родители очень строгие люди. Я сказал, нас застукают. Она сказала, ну и пусть. Папа был наверху. Он делал ремонт в душевой. Я сказал, что он услышит нас. Ей было все равно. Она поцеловала меня в щеку. Я не мог мыслить ясно.
Она спросила меня, хочу ли я узнать о сексе. Я сказал нет. Она обозвала меня слабаком. Она сказала, что покажет мне, что такое секс. Я сказал нет. Она сказала, что это ее не волнует. Я сказал, что она очень упряма. Я посмотрел вниз и увидел, что мой член стоял, как каменный. Я очень сильно покраснел. Мы были очень близки.

Я никогда не видел сестру голой. Я сказал, что это не правильно. Она рассмеялась. Она спросила меня, знаю ли я, что такое влагалище. Я сказал, что это такое. Я указал на ее влагалище. Оно было очень влажным. Хорошо, сказала она. Она была совершенно голая. Я тоже. Нам не позволено. Мне было очень неудобно. Я думал, нас застукают. Я думаю, ей было все равно.
Она спросила меня, как много я знаю о сексе. Я сказал, не так много. Она сказала, это нормально. Она сказала, что покажет мне больше. Я сказал нет. Я сказал, нам нельзя. Я сказал, ты нарушаешь все правила. Она ответила, что это ее не волнует. Я велел ей одеться. Она отказалась.
Я спросил, где моя одежда. Она ответила, что спрятала ее. Я не знал, что делать. Я спросил, почему ты это делаешь. Она рассмеялась. Мне было очень неудобно.
Я попросил ее уйти. Она отказалась. Я сказал, что нас застукают. Отец был наверху. Он делал ремонт в душевой. Мы были в ванной внизу, рядом с кухней. Я думал, что он услышит нас.
Я посмотрел вниз и увидел, что мой член стоял, как каменный. Моя сестра тоже увидела. Она сказала мне, что это нормально. Она сказала, сестра здесь. Я сказал, что я не хочу, чтобы ты была здесь. Ей было все равно. Я очень сильно покраснел.
Она поцеловала меня в щеку. Она сказала, секс — это весело. Я не был так уверен. Я велел ей одеться. Она спросила, почему. Она коснулась моего члена. Я сглотнул.

Я не знал, что делать. Мне было очень неудобно. Я думал, что лучше бы никогда не играл в бадминтон. В любом случае, было слишком жарко, чтобы играть в бадминтон. Мы играли только полчаса. Потом нам пришлось принять душ в ванной. Это небольшая комната. По главному коридору. Мы не воспользоваться душевой в спальне, потому что нам не позволено. Наши родители очень строгие люди. Я сказал, что нас застукают. Она сказала, ну и пусть.
Она была совершенно голая. Я тоже. Я никогда не видел сестру голой. Она тоже никогда не видела меня голым. Я велел ей одеться. Она отказалась. Я огляделся в поисках своей одежды. Она пропала без следа. Я хотел выйти из комнаты, но нам нельзя ходить голыми. Моя сестра смеялась. Она была мне очень близка.
Я не мог мыслить ясно. Я думаю, что она это понимала. Я хотел выйти из ванной. Я спросил, где моя одежда. Она сказала, что спрятала ее. Я сказал, принеси мне ее. Она отказалась. Я сказал, пожалуйста. Она сказала, нет. Я спросил, почему. Она ответила, секс — это весело.
Она коснулась моего члена. Я думал, нас застукают. Я велел ей одеться. Это было против правил, быть в таком виде так близко друг к другу. Я никогда не видел сестру голой. Ей было все равно.
Я огляделся в поисках своей одежды. Я увидел ее в шкафу за туалетными принадлежностями. Я оделся. Она сказала, что ты делаешь. Я сказал, одеваюсь. Она спросила, зачем. Я сказал, что ухожу. Я вышел из ванной. Она обозвала меня слабаком.
Я никогда не думал, что это случится со мной.

Евгений Сухов — Жестокая любовь государя

Евгений Сухов — Жестокая любовь государя краткое содержание

Жестокая любовь государя читать онлайн бесплатно

Великий князь прошел в раскрытые двери Спальной избы, склонился привычно перед Поклонным крестом, попросил уберечь его от нечистой силы и прыгнул под полог на кровать. Иван хотел было позвать спальников, чтобы разули своего государя и сняли с него портки, но раздумал и, уже не противясь сну, погрузился в приятную дрему.

Читать еще:  Какие сувениры можно купить. Что можно привезти из Турции – идеи подарков и сувениров. Лучшие из лучших

— Государь-батюшка, Ванюша, — вдруг услышал он девичий шепот.

Так частенько его называла матушка: та же интонация, то же нежное обращение «Ванюша». Это походило на сон, но голос прозвучал отчетливо и исходил откуда-то сверху. Самодержец открыл глаза и увидел над собой девичье лицо. Может, его молитвы не дошли до господа бога и к нему в Постельную комнату в женском обличье сумел проникнуть сам дьявол? Иначе как же баба могла пройти в великокняжеские покои, куда имеет доступ не каждый боярин?

— Тише, государь, а то услышат нас, — ласково просила женщина.

Иван Васильевич уловил в ее голосе материнские нотки. Так к нему обращалась государыня Елена, когда хотела успокоить. Но почему эта женщина здесь и что ей от него нужно?

— Что же ты, государь, даже постельничих не позвал? Неужно с тебя сорочку снять некому? — Анюта потянула с него рубашку. А он, послушный тихому напевному голосу, охотно приподнял руки. И государево тело, которое не могли видеть даже ближние бояре, с любопытством разглядывала обычная баба, невесть каким путем попавшая к нему в Спальную избу.

Ваня ощутил необычное волнение. Может, потому, что ее голос напоминал матушкин? А может, оттого, что рядом с ним впервые находилась пригожая девка?

— Государь-батюшка, я давеча смотрела, как ты по крыше лазил, коленом больно ударился. Шибко ведь стукнулся, государь?

— Шибко, — безрадостно отвечал Ваня.

— Дай я тебе порты сниму и ушибленное место поцелую, вот тогда быстренько заживет. Мне так матушка в детстве делала, — ласковым шепотом пела девка.

Анюта распоясала государевы порты и осторожно стала стягивать с него штанины.

— Ой, какой синяк! Как же тебе больно было!

Иван Васильевич помнил, как матушка тоже целовала ему синяки и шишки. Анюта миловала колено, потом другое.

— Ой, какая же у тебя кожа сладенькая, государь, вот девки тебя за это любить будут. А дух-то какой от тебя идет. Медовый! Да и сам ты пригож. Двенадцать годков только и стукнуло, а телом мужик совсем. Дай же я тебя как баба расцелую.

Иван Васильевич видел перед собой красивое девичье лицо, губы цвета спелых вишен.

— Сейчас я, государь, только сорочку с себя сниму. — И, совсем не стыдясь слепящей наготы, стянула через голову рубашку. Анюта ухватила руки Ивана и положила их на свою грудь. — Ты крепче меня люби, Ваня, крепче! Ладошкой… Вот так, Ванюша, вот так. Гладь меня. Голубь ты мой ненаглядный… Какие же у тебя пальчики мягонькие… Вот здесь, государь, вот здесь. Как же мне хорошо!

Девка прижималась к великому князю всем телом, а у него не было сил, чтобы воспротивиться этой ласке, а тем более оттолкнуть ее. Все произошло быстро. Иван только вскрикнул от неожиданной и сильной радости, а потом затих под теплыми ладошками Анюты.

— Кто ты? — спросил восторженно государь.

— Анюта я… мастерица. А теперь мне идти надобно. Замаялся ты, поди, со мной, государь. С непривычки-то тяжело небось?

Анюта скользнула с кровати, надела на себя сорочку и, прежде чем выйти за порог, пообещала:

— Что же ты загрустил, государь? Я еще приду… ежели не прогонишь.

— Не прогоню, — уверенно пообещал самодержец.

Сон показался быстрым и был тяжел. Проснувшись, Ваня долго не мог понять: случилось это взаправду или над ним подшутило юношеское воображение.

Иван Васильевич окликнул постельничих, которые тотчас явились на крик самодержца и стали надевать на него сорочку.

«Знают ли о том, что бабу познал? — подумал двенадцатилетний государь и, всмотревшись в лица боярских детей, решил: — Как не знают? Знают! Вон морды какие плутоватые!»

Целый день Ваня думал об Анюте. Ладони не остыли от теплоты ее тела, глаза не забыли спелый цвет губ, и как можно было не вспоминать блаженство, не изведанное им ранее, когда тело, преодолевая земное бытие, устремляется в райские кущи. Сначала он хотел распорядиться, чтобы разыскали Анюту и привели к нему, но потом передумал. Обещала сама быть, так чего девку понапрасну тревожить.

С утра у государя было хорошее настроение. Дворовые отроки ватагой следовали за Иваном Васильевичем. Тот был неистощим на выдумки и проказы и сейчас придумал новую забаву — швырять камнями в осетров, которых доставляли с Волги на Кормовой двор, где они плескались в огромном пруду, ожидая своей очереди на великокняжеский стол.

Осетры плавали величавыми громадинами, острыми плавниками царапали гладкую поверхность пруда, ковыряли носами-иглами мягкий ил, видно, сожалея о водных просторах, из которых они были вырваны несколько дней назад.

Отроки набрали булыжников и по команде Ивана, который руководил стрельбищем как опытный воевода, швыряли в осетров. Всякий раз неимоверное веселье раздавалось в стане ребятни, когда камень достигал цели, а обиженная рыбина глубже зарывалась в зловонный ил. Стряпчие стояли здесь же, у пруда, и терпеливо дожидались окончания потехи, чтобы потом выудить раненого осетра и доставить его к государеву столу.

Это занятие скоро наскучило великому князю, и он вернулся к себе на двор. У Грановитой палаты в окружении караула стоял Андрей Шуйский, который, заприметив государя, поспешил к нему навстречу.

— Как спалось, Иван Васильевич? — спросил боярин, и по его лукавому виду самодержец догадался, что тот ведает о его ночном приключении. Иван знал, что ни одна, даже самая малая новость не проходила мимо вездесущего боярина, а тут такое! Государь бабу впервые познал! Кто знает, может, это случилось и не без ведома Шуйского — иначе как же объяснить, что девка мимо караульничих сумела пробраться?

— А тебе что за дело? — вдруг огрызнулся самодержец. — Чай не постельничий, чтобы мне сорочку подавать. За государевыми лошадьми следи. Спрашивать буду!

Шуйский усмехнулся. Растет государь, даже голос на конюшего посмел повысить. Видать, баба на него повлияла, не прошла ноченька для отрока бесследно — мужем себя почувствовал.

— Поначалу и я тоже ничего не понял. К этому делу попривыкнуть нужно, — сладко заговорил Андрей. — Анюта — баба невысокая, но уж больно крепкая! Ежели что не так, так мы тебе бабу подороднее сыщем. У государыни одна девка в постельничих ходила, Лизаветой кличут. Помнишь ведь. Так если пожелаешь, государь, она вечером к тебе в покои явится.

— Нет, — возразил Иван Васильевич, — пускай Анюта останется.

Государь ушел, а Шуйский еще долго скалил желтоватые зубы:

— Припекло, стало быть.

Анюта пришла, как и обещала, в ночь. Девка приоткрыла полог кровати, и Иван увидел, что она нагая.

— Сокол мой, вот я и пришла. Скажи, что заждался меня, — протянула она руки навстречу государю.

Ваня подался навстречу, и его руки вцепились в податливую женскую плоть.

— Вот так, Ванюша, вот так, — шептала Анюта, — крепче меня обнимай, крепче!

Ваня грубовато шарил по ее телу, причиняя женщине боль. Анюта, закусив губы, терпела, только иногда размыкала губы, чтобы произнести единственное:

Ваня видел красивое лицо девахи, выставленный вверх подбородок и старался, как мог. Скоро Ванюша охладел к мальчишеским играм, и боярские дети бестолково шатались по двору, лишившись своего предводителя. Теперь государь уже не спихивал сапогами кошек с крыши теремов — все свое время он проводил в обществе Анюты, которая сумела сироте и мать заменить, и одновременно сделаться любовницей. Их частенько можно было видеть во дворе в сопровождении стражи, и Анюта, не пряча плутоватых глаз, игриво посматривала по сторонам.

Бояре, больше по привычке, приглашали самодержца в Думу, и Ваня, явно разочарованный тем, что придется сидеть не один час в окружении скучной компании и выслушивать долгие рассуждения о налогах и засухе, всегда находил вескую причину, чтобы улизнуть в свои покои, где его ждала жадная до ласк мастерица. Бояре никогда не настаивали, понимающе улыбались и без опаски взирали на пустующее великокняжеское кресло, где место государя всея Руси занимали скипетр и яблоко.

Государь входит в силу

В хлопотах минул год.

Иван возмужал, раздался в плечах. Его движения приобрели степенность, походка сделалась по-государственному неторопливой, а в повороте головы появилась важность. Перемену отметили и бояре, речь их стала почтительнее — государь входил в силу.

Третий месяц пошел, как Ваня расстался с Анютой. Однажды он заметил, как мастерица жалась с караульщиком в одном из темных коридоров дворца. Видно, пощипывание отрока ей доставляло удовольствие, и она счастливо попискивала. Иван пошел прямо на этот голос. Караульщик, оторопевший от страха, даже позабыл броситься ему в ноги и только скороговоркой умолял:

Источники:

http://www.libfox.ru/113338-evgeniy-suhov-zhestokaya-lyubov-gosudarya.html
http://www.liveinternet.ru/users/bazram/post212381352/
http://nice-books.ru/books/detektivy-i-trillery/istoricheskij-detektiv/page-5-165449-evgenii-suhov-zhestokaya-lyubov-gosudarya.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector